ПУТЬ К ИСЦЕЛЕНИЮ

Если, как говорит Соломон, время — всякой вещи, и всему — свой час, то ищущему благоприятного времени для совершения добродетели — вот это время: эта четыредесятница дней. Если и вся жизнь человека является благоприятным временем для приобретения спасения, то насколько больше таким благоприятным временем является это время Поста; ибо и Начальник и Вождь нашего спасения, Христос, начал с поста, и, находясь на его поприще, низложил и посрамил диавола, возбудителя страстей, всячески нападавшего на Него. Как невоздержание чрева, будучи уничтожителем добродетелей, является родительницей страстности, так, напротив, — воздержаие, уничтожая скверны, прибывшие нам вследствие невоздержания, бывает матерью бесстрастия. Если же и тогда, когда и нет в нас страстей, невоздержание вводит и ввело их, то как же ему не умножить, и не укрепить их, когда они уже — налицо, между тем как пост уменьшает их и уничтожает? Пост и (общее) воздержание шествуют рука об руку, хотя по времени, у разумно наблюдающих их, то одному, то другому отдается предпочтение.

Строго говоря, мы не будем разделять их друг от друга; но в течение честных пяти будничных дней седмицы будем более держаться поста (во всей его строгости), а по субботам и воскресениям будем более внимать воздержанию (т.е. общей умеренности в пище), так чтобы нам благоразумно услышать евангельские слова, который сегодня возвещают нам чудесное исцеление, совершенное Господом не в Иерусалиме, но в Капернауме...

А для других препятствием к тому, чтобы они пришли к вере в Господа служили имения и браки и заботы о житейских делах; все это отстранила и как бы отрезала от мыслей расслабленного присущая ему расслабленность. И посему иногда для грешников лучше болеть, чем быть здоровыми, когда болезнь содействует им к спасению. Ибо болезнь притупляет и врожденные побуждения у человека ко злу, и, тем, что человек переносит страдания, связанные с болезнью, она как бы уплачивая долг за соделанные грехи, делает человека способным к принятию сначала здравия души, а, затем, вот, и телесного здоровья. В особенности это бывает тогда, когда больной, понимая, что здравие зависит от Бога, доблестно переносит беду и с верою припадает к Богу и делами, насколько это позволяют его силы, умоляет о милости. Это и оный расслабленный делами, как мог, показал, и Господь и делом и подлинными словами явил это, хотя фарисеи, не будучи в состоянии понять, хулили и роптали. Ибо, «видя, — говорится, — Иисус веру их, — как спускаемого прикованного болезнью к одру расслабленного, так и спускающих его с кровли, — говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мк. 2, 5). О, блаженные слова! — «Чадо», слышит он обращение к нему, и этим усыновляется Небесному Отцу, вступает в тесную связь с Безгрешным Богом, тотчас же и сам став безгрешным, вследствие отпущения грехов; и чтобы последовало и обновление тела, он сначала воспринимает душу, возвышающуюся над греховностью, от Ведущего, что вследствие того, что сначала душа пала в сети греха, последовали, по праведному Его суду, болезни для тела и смерть.

Но книжники, услышав эти слова, «помышляли, — говорится, — в сердцах своих: что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» (Мк. 2, 6-7). Господь, как Творец сердец и разумеющий скрытые помыслы сердец книжников, говорит им: «Для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи?» (Мк. 2, 8-9). Книжникам представлялось, что Господь, будучи не в силах исцелить расслабленного, прибег к тому, что не обнаруживается явно, именно — к отпущению грехов, которое единым словом сказать, и то в авторитетном и повелительном тоне, не только — хула, но и совершенно легко сделать всякому желающему. Посему Господь и говорит им: «Если бы Я желал произнести лишь странные слова, не имеющие на деле результата, то с равным успехом мог бы не связывать одно с другим, именно — исцеление расслабленного с отпущением ему грехов; но Я это намеренно делаю, чтобы вам было известно, что мое слово не бездейственно, и не потому что Я не в силах даровать исцеление от недуга, Я прибег к дарованию отпущения грехов, но Я обладаю божественной властью на земле, как Сын Единосущный Небесному Отцу, хотя по плоти Я стал единосущным и вам, неблагодарным». Тогда говорит расслабленному: «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой». «Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми» (Мк. 2, 11-12).

Эти слова и чудо явились опровергающим ответом на мысли книжников, но, с другой стороны, они как-то гармонируют с ними: ибо это — правда, что никто из людей не может своей властью отпускать грехи. Но в том-то и заблуждение и безумие фарисеев, что они считали Христа за простого человека, и не видели в Нем всемогущего Бога. Ибо произошло то, что никто никогда не видел и не слышал ранее, именно: ныне явился Бог и Человек, имеющий сугубую природу и обладающий сугубым действием: го¬орящий действительно, так как это свойственно нам, людям, творящий же елика хощет — словом и единым повелением, как — Бог, и Своими делами уверяющий, что Он — Тот, Кто в начале все создал, как говорится в псалме: «Он сказал, — и сделалось; Он повелел, — и явилось» (Пс. 32, 9). Посему и в этом случае за Его словом немедленно последовало и дело. — «Взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога» (Мк. 2, 12). Ибо и среди людей прощение проступков, если кто обидел кого, часто производится словом, но чтобы болезнь, и то таковая болезнь, могла обратиться в бегство силою единого повеления и слова, это возможно — только Богу. Посему Евангелист говорит, повествуя, что все видящие (совершенное Господом исцеление расслабленного) удивлялись и прославляли Бога, т.е. Его, конечно, Творца сего неизреченного чуда, лучше же сказать, — Творящего славные и страшные дела, которым нет числа, — говоря: «Никогда ничего такого мы не видали» (Мк. 2,12). Но те люди, действительно, таким образом, словами воздавая славу и возвещая чудо, большее всех прежде бывших чудес, говорили: «Никогда ничего такого мы не видали». Мы же не можем теперь так творить: потому что мы видим многие и гораздо большие, чем это, дела, совершенные не только Христом, но и Его Учениками и бывшими после них преемниками, и то совершаемые единым призыванием имени Христова. Посему, братия, теперь уже мы Его будем прославлять делами, возвышенным умом воспринимая это чудо, как пример для добродетели: ибо всякий предающийся услаждениям, расслаблен душою, лежит на одре сладострастия с соответствуюшей сему расслабленной разнузданности тела. Но когда, убежденный евангельскими увещаниями, покаявшись, он восторжествует над своими грехами и над порожденной ими расслабленностью души, тогда он бывает приносим ко Господу сими четырьмя: презрением к себе, исповедью согрешений, обещанием на будущее воздерживаться от зла и молитвой к Богу. Но они не могут приступить к Богу, если только не раскроют крышу, разметав черепицы, глину и иной материал. Кровлей же в нас является мыслительная часть души, как все в нас покрывающая; заключает же она в себе как бы многочисленный, нагроможденный материал, имеющий отношение к страстям и к земному. И вот, когда это состояние станет расцеплено и уничтожено сими вышеперечисленными четырьмя, тогда действительно мы сможем быть спущенными, т.е. истинно смириться и припасть и приступить ко Господу, и просить и получить от Него исцеление.

Святитель Григорий Палама