Накануне Недели крестопоклонной было совершено всенощное бдение, в конце которого на середину храма из алтаря был вынесен украшенный Крест, у которого совершалось поклонение и елеопомазание.
В Неделю крестопоклонную утреннее богослужение началось с водосвятного молебна, во время которого все желающие могли приложиться к святыне, которая находилась в нашей обители совсем короткое время – иконе Пресвятой Богородицы «Неупиваемая Чаша» из женского Высоцкого монастыря г. Серпухова. Перед началом Божественной литургии мы торжественно проводили икону в Покровский храм, где она будет пребывать до 9 апреля.
Литургию в Неделю крестопоклонную совершил духовник монастыря игумен Пимен (Хеладзе) в сослужении клириков обители. За торжественным богослужением молилось 215 человек, из них 128 человек причастились Святых Христовых Тайн. В конце богослужения по традиции сестры и воспитанницы раздавали постные сладости – крестики, выпеченные ими накануне.
Неделя крестопоклонная
«Вступая на подвиг и оканчивая его, мы обыкновенно бываем воодушевлены. Вначале - сознанием сил в себе еще свежих и неиспытанных, а напоследок — надеждою близкого и успешного окончания. Но середина поприща часто бывает для нас опасным камнем преткновения». Эти слова известного русского духовного писателя протоиерея Григория Дебольского (1808-1872) точно обозначают причину, по которой Церковь установила особое почитание Святого Креста в третье великопостное воскресенье.
Накануне этого дня за всенощным бдением изображение креста выносится священнослужителями из алтаря и полагается на украшенный аналой посреди храма для всеобщего почитания в течение всей последующей седмицы. Богослужебные песнопения крестопоклонной недели передают простую истину, заключенную в народной пословице: «У Христа — у креста». Слово Божие многократно говорит о том, что жить по заповедям Бога — значит неизбежно следовать путем скорбей и искушений. «Если мир вас ненавидит, — говорит Господь, — знайте, что Меня прежде вас возненавидел» (Ин. 15, 18). Одновременно с этим Церковь напоминает, что для христиан скорби и трудности, в том числе подвиги Великого поста, — это источник радости, ибо они позволяют нам становиться участниками страданий Христовых, которые ведут к торжеству Воскресения. Именно поэтому в богослужении крестопоклонного воскресенья уже слышатся отзвуки пасхального ликования.
Крест Спасителя, напоминает митрополит Московский Платон (Левшин), «не столько был тягостен для него, сколько облегчителен и спасителен для нас. Его бремя — наше успокоение; Его подвиги — наша награда; Его пот — наше облегчение; Его слезы — наше очищение; Его раны — наше исцеление; Его страдание — паше утешение; Его Кровь — наше искупление; Его Крест — наш вход в рай; Его смерть — наш, а жизнь».
Крест и любовь
Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Словами Священного Писания мы провозглашаем, что Господь Иисус Христос есть Царь, Пророк и Первосвященник всей твари. Господь научил нас, что в христианской Церкви и царстве царь – не тот, который силой подчиняет себе других, чтобы привести их в безусловное и рабское послушание, но тот, кто служит другим и отдает жизнь свою за других. И святой Иоанн Златоустый учит, что всякий может править народом, но только царь может положить свою жизнь за народ свой, потому что он так отождествляется со своим народом, что у него нет ни существования, ни жизни, ни цели, кроме как служить своему народу всей своей жизнью, а если нужно – и смертью.
И сегодня, поклоняясь Кресту Господню, мы с новой силой можем понять, с новой глубиной можем уловить, что означает царское достоинство и служение Господа нашего Иисуса Христа: оно означает любовь такую всецелую, такую совершенную, что Христос может позабыть о Себе совсем, неограниченно; позабыть о Себе до такой степени и отождествить Себя с нами так, что Он соглашается, в Своем человечестве, утратить чувство Своего единства с Богом, с источником вечной жизни, – больше того: с вечной жизнью в Себе Самом, и соединиться с нашей мертвостью, с нашей смертностью. Такая любовь делает Господа Иисуса Христа нашим достойным Царем; перед такой царственностью преклоняется всякое колено (Флп. 2, 10)... И потому что Он таков, Он может быть и Первосвященником всей твари. Первосвященники языческого мира, первосвященники в Израиле совершали жертвоприношения, с которыми они отождествляли себя лишь в переносном смысле, символически, ритуально. Господь же Иисус Христос принес в кровавую жертву Самого Себя, хотя в Нем не было ничего, что осуждало бы Его на ту смерть, которую Он взял на Себя. Не говорит ли он в Своей Первосвященнической молитве, в присутствии и общении с учениками: Приближается князь мира, противник, и во Мне он не имеет ничего... Во Христе нет ничего, что принадлежало бы области смерти и греха. И Отцу Своему Он говорит: Я освящаю Себя за них, в священное жертвоприношение за Мой народ... Первосвященник, Сам принимающий заклание, освобождает все остальные твари от ужаса кровавого жертвоприношения, но тем самым и ставит нас перед бескрайностью, бездонной глубиной любви Божественной, которую иначе мы не могли бы себе и помыслить: Жизнь, соглашающаяся быть истощенной, Свет, соглашающийся быть угашенным, Вечность, соглашающаяся умереть смертью падшего мира...
И поэтому Слово Божие может говорить нам как Пророк. Пророк – не тот, кто предвещает будущее; пророк – тот, кто говорит от Бога. Одна из книг Ветхого Завета говорит, что пророк –это тот, с кем Бог делится Своими мыслями. Христос может не только говорить от Бога, но воплощает в действии, воплощает в Своей жизни и в Своей смерти любовь Божию жертвенную, всецелую, совершенную, отдающуюся.
Вот почему почитание Креста – такое диво в опыте Церкви. Мы не будем никогда способны опытно узнать, что значило для Христа умереть на кресте, и даже наша собственная смерть не поможет нам понять, чем была смерть для Него: как Бессмертие может умереть? Но мы можем научиться, смелым и беззаветным усилием приобщаясь все более глубоко, все более совершенно жизни, и учению, и путям Христовым, можем научиться любить такой любовью, которая все больше и больше приближается к этой любви Божественной, и через нее познать то свойство, которым смерть – как забвение себя, всецелое и совершенное – соединяется с победой любви, воскресением и жизнью вечной. Аминь.
Митрополит Сурожский Антоний.
